Форпост - 3 [СИ] - Андрей Валерьев

— Я вот тут чего думаю, Иван Андреевич. Домишки строить мне надоело… в корабелы хочу податься.

Ваня улыбнулся.

— Отличная мысль Николай Семёнович. Просто замечательная!

Герд Хелмерс терпеливо сидел на крыльце дома босса и ждал. Чему-чему а терпению за последние годы он научился хорошо. В комнатку дома, который он делил вместе со всей своей семьёй с семьёй русского солдата, час назад прибежал посыльный и жестами велел ему идти к хозяину. Герд встал. Оправил тщательно заштопанные русской хозяйкой дома шорты и пошёл. И вот уже больше часа он сидит и ждёт.

Позади хлопнула дверь и на веранду выскочил неимоверно довольный Семёныч. Дружески подмигнув фламандцу, он показал ему на дверь.

— Заходи!

«Zakhodi» надо запомнить…»

Выглядел местный босс неважно. Когда глаза привыкли к полумраку комнаты, Герд увидел, каким бледным было его лицо. Губы отливали синевой, а дышал он очень редко. Каждый вдох, по видимому, давался ему с болью.

Рядом с Ivan сидела красивая молодая женщина.

«Одна из его жён. Таня, кажется»

— Садись, Герд. Разговор у нас будет долгий.

После смерти Феди, никто из жителей Севастополя ни фламандского, ни французского языков, понятное дело, не знал. Даже канадцы. Но, как оказалось, Герд спокойно понимал по-английски и, с пятого на десятое — по-немецки. Так что с общением проблем не было.

Иван посмотрел на гостя, вздохнул, и вытащил атлас.

— Герд, смотри сюда…

Маляренко вкратце рассказал фламандцу всю известную ему историю. Как, почему, где и когда они оказались. Герд воспринял всё стоически. На лошадином лице бельгийца не дрогнул ни один мускул, а сам он ничем не выдал свои эмоции.

«Может, он не поверил?»

— Ты всё понял?

— Да.

— Точно?

— Да.

— Точно?!

— Да. Мне надо выпить.

— Таня…

Женщина вышла в соседнюю комнату за самогоном, а мужчины продолжали молча друг друга изучать.

Из полного стакана мутного первача Герд аккуратно отпил маленький глоточек и поставил стакан на стол.

— Дальше.

— Мне нужен КОРАБЛЬ, Герд. Не лодка. Корабль. У меня, — Иван вытащил лист с самодельной картой Европы, которую по памяти нарисовал Борис, — у меня вот здесь дела есть.

Палец упёрся куда-то в Прибалтику.

Фламандец сидел, уставясь в одну точку и, похоже, ничего не видел. Таня щёлкнула пальцами. Герд очнулся, взял стакан и допил его мелкими глотками.

— Иди, Герд. Завтра поговорим.

Контракт на строительство большой лодки был заключён на следующий день.

Жена Герда, пообщавшись с женщинами-канадками, быстро выяснила, что жизнь здесь — это лучшее, что они пока видели. Так что, прочухавшийся бельгиец, недолго думая, заключил с Иваном Договор. Он ему — лодку, а Иван ему — дом, вид на жительство и, в перспективе, кучу заказов.

— Есть у меня мысль, — Маляренко сидел с бельгийцем на песчаной косе, смотрел на море и улыбался, — постоянно действующую верфь здесь заложить.

— ?

Герд удивлённо оглянулся. Кругом была голая степь без малейшего намёка на строевой лес.

— Дерево привезём. С гор. Там лесопилка. Франц, — Иван переключился на переводчика, — завтра отвезёшь его к Серому, покажешь ему всё, ладно?

С самим кораблём вышла загвоздка, потому что выяснилось, что заказчик и представления не имеет, что же ему на самом-то деле нужно. На прямой вопрос Герда, что же ему строить, Ваня ответил так.

— Э. Нуууууууу. Вот!

Иван развёл руки, как рыбак показывающий какую он поймал вчера рыбу.

Маляренко предполагал сделать совсем простую вещь — скопировать «Беду», тупо увеличив все размеры в два раза. Герд жалостливо посмотрел на заказчика, возвёл глаза к небу, покачал головой и заявил, что ему нужна будет бумага, линейка и карандаш, потому что сначала он сделает ПРОЕКТ.

Ваня от умиления прослезился.

Когда Звонарёв получил прямое указание выбрать и заложить на дополнительную просушку лучшие доски и брус, он это сделал самым тщательным образом. Под отдельным навесом, в тенёчке, сушилось кубометров пятьдесят лучшей древесины, что он смог найти. Доски, брус, даже цельные брёвна.

Так что гостей, Франца и приехавшего с ним неизвестного мужика, который представился Гердой (!) он встречал с чистой совестью человека, полностью выполнившего свою работу. Сергей Геннадьевич сначала накормил гостей, дал им передохнуть, а потом отвёл на свою лесопилку, которая стояла на изрядном отшибе от посёлка. Корабельный мастер с уважением оглядел каменные постройки, плотину, перегородившую горную речку и большое металлическое колесо, насаженное на стальную трубу. Поцокав языком и показав хозяину лесопилки жесть «окей», корабел уверенно направился к навесам под которыми хранился лес.

Звонарёв самодовольно надулся — похвала, даже от малознакомого человека ему была очень приятна.

— Ну, смотри!

Этот… посмотрел. Потом понюхал. Потом этот верзила в лохмотьях взял киянку и простукал каждую досточку, внимательно прислушиваясь к звуку. А потом по его команде, два забитых в колодки доходяги (Don't worry Gerd, they are criminal!) шустро раскидали этот штабель на две половины. Одну маленькую (окей!) и одну большую (но-но-но!). Серый схватился за голову, а Герд подхватил топор и показал на окрестные горы.

— Чего ему надо, а?

Франц скис.

— Говорит, пойдём правильные деревья выбирать.

Толстому и немолодому немцу тащиться в горы было ой как неохота!

Предварительный эскиз, который через неделю представил корабел, Ивану понравился. Кораблик должен был быть пятнадцати метров в длину и пяти в ширину. Иметь одну мачту, по пять вёсел с каждого борта и двигатель, снятый с «Беды».

Сначала Ваня засомневался.

— Так он же еле-еле «Беду» тянет, семь-восемь километров в час. Да и то — только при малой волне.

Бельгиец замахал руками, мол, там всё сделано неправильно и мой кораблик будет не только больше, но и даже быстрей.

— Интересно. Дальше.

Дальше начались минусы. Дерево, которое он, Герд, видел на лесопилке, всё было неважного качества.

— Сырое?

— Нет. Мягкое слишком. Не как это, — бельгиец щёлкнул ногтем по обшивке «Беды», — не такое крепкое. Можно попробовать морить, но это долго.

Про древесину Маляренко как-то не подумал. Он то считал, что достаточно, чтобы она была сухая и без сучков.

— Нельзя строить?

Герд пожал плечами.

— Можно. Только корабль такой долго не проходит. Разве что…

— Что?

— Высушить до звона и в масло заложить, пропитываться. На неделю или две. А потом снова высушить. И потом постоянно корпус смолить придётся.

Франц, перевёл предложения мастера и вслух задумался.

— Это ж сколько масла нужно будет?

Растительное масло, стараниями агронома, у них было. Правда, совсем в небольшом количестве. Старик выжимал его из какой-то травы на самодельном прессе в свободное от основной работы время и продавал его всем желающим за небольшую плату. Небольшую оттого, что, несмотря на то, что продукт это был страшно дефицитный, вкус этого маслица был довольно мерзким. Как ни старался Агрономыч его процедить, очистить или просто дать ему отстояться, а потом добавить чего-нибудь ароматного, ничего у него не получилось. Вкус и запах его продукта был неприятным.

Маляренко покачал головой.

— Нет. Масла у нас столько нет.

— Как нет? А оливы?

В ответ на недоумённый взгляд Ивана Герд поведал историю о том, что там, где он жил раньше, в глубине острова была громадная долина, полностью заросшая оливами.

— Мелкие и зелёные, но маслянистые. Мы их ели. Маслины и рыбу. Как греки какие-то.

— Нет, здесь мне оливы не попадались…

Маляренко сел в тенёк у борта вытащенной на берег «Беды» и задумчиво посмотрел на бельгийца.

— Слушай, Герд. Как думаешь, а с теми, кто там остался, договориться можно будет?

Через неделю, жарким июньским утром, «Беда» ушла в новый рейс. На её борту был спешно изготовленный маслопресс и, собранные Иваном по всем домам, фляги, вёдра и бочонки.

К середине июня боль в груди прошла, но Ваня всё равно не рисковал торчать на солнце, боясь перегреться. Вот и сейчас он сидел в беседке за своим домом с детьми, с удовольствием наблюдая как загорает старшая.

— Осенью снова Олега с Виталиком туда отправлю. Если литров триста масла выйдет, то будет просто здорово!

Жена потянулась на песочке.

— Хорошо. Что взамен отдать думаешь?

— Авансом топор и две лопаты отправил. А там видно будет.

Маленькой Анютке надоело возиться с братиком и она, весело завизжав, побежала к матери. Маша подскочила и озорно смеясь, побежала к воде.

— Папа, а ну пойдём купаться! Бери Ванечку и вперёд!

До октября «Беда» сделала четыре рейса к Керченскому острову и привезла оттуда больше двух тонн отличного душистого оливкового масла.